Глава 2

Глава 2

Тьма… Тьма вокруг, везде, такое ощущение, что падаешь в бездонную пропасть, или стоишь на месте, но опора отсутствует, или плывешь в хаосе из ниоткуда в никуда… Такое ощущение, что тьма выталкивает, вытесняет свет, жизнь, тепло, замещая их холодом, непредсказуемостью, страхом, апатией, переходящей в депрессию такого масштаба, что даже дышать не хочется и не можется.… Где ты жизнь? Где та жизнь? Где я? Кто я…?

Черкашин Александр Сергеевич или кто я? Что я теперь? Где я теперь? Что дальше? Господи…, мамочка…, все святые небесные силы…, кого или что еще вспомнить для того, чтобы получить ответы…?

За долгое, очень долгое время, капитан милиции Черкашин испугался, точнее, испугалось то, чем он стал или кем он стал.… Остатки личности и характера уже не бунтовали, не ерепенились, они оставались где-то далеко даже, не имея сил сопротивляться, потому, как сопротивляться было нечему. Никто не ругал, не орал, не угрожал, не с кем и не с чем было бороться, да и тело, физическое тело, не ощущалось никак, скорее всего, отсутствовало вовсе. Аня напоминал самому себе сгусток энергии, который плавает во тьме, как целлофановый пакет по воде.

- Опять, блин, этот пластик, что за ерунда?! Помереть спокойно не дадут!

- Та-а-ак, вот интересно получается, волю, тело и разум забрали, а чувство юмора осталось. Вот так-так.… Получается это единственно важное чувство, которое держит нас на Земле? Которым даже после смерти можно воспользоваться? - подумал Саня или, скорее даже, представил себе эту мысль в форме слов.

Сколько времени он плыл (летел, шел) во тьме неизвестно, так как во тьме время останавливается, не откуда брать точку отсчета, нет ни предметов, ни событий. Понемногу Черкашин успокоился, точнее, смирился, а чего выпендриваться-то? Все уже состоялось, вокруг не зги не видно, ничего не происходит и вряд ли что-то произойдет, расслаблюсь и посплю, что ли? И тут Саня сделал еще одно удивительное открытие – ему ничего не хотелось, то есть совсем ничего, неизвестно, сколько времени он здесь, а ни есть, ни пить не хочется. Усталости нет ни грамма, хотя, в той, оставшейся за бортом тьмы жизни, только что закончилась трудовая неделя, пятница, вечер, 22 апреля, ага, сейчас начнется: день рождения Ильича, красный цвет календаря, тьфу ты, помереть спокойно не дает остаток мозга или что там от меня осталось!.. Удивительное дело, ощущаются органы чувств, - Саня перестал сопротивляться новым открытиям, - как будто глаза напряженно всматриваются в темноту, уши пытаются уловить звук, даже какой-то намек на похолодание появился, только орган обоняния никак не определяется. И все эти вещи на каком-то тонком, что ли, уровне, какие-то легкие, ажурные, воздушные и совершенно без утомления этих самых органов восприятия. Однако… То ли еще будет…?

А затем случилось невероятное, по меркам тьмы, событие. Вдалеке, может вблизи, кто знает, появилась точка. Маленькая, невзрачная точка света, пусть тусклого, пусть едва различимого, но СВЕТА. Она моргала, была скорее мутно-оранжевой, чем красной, казалось, что она сейчас погаснет, моргнет разок-другой и погаснет. Но нет, она была и, к восторгу Черкашина, она приближалась. Саня не знал, он приближается к точке или она к нему, сколько времени нужно на сближение и что его ждет в этой точке, но он верил и надеялся, что ему надо именно туда. «Все-таки великая штука вера, также, как и надежда, а про любовь я уже молчу, даже после смерти физического тела»- размышлял Саня и понял, что к нему возвращается способность мыслить и анализировать.

- Так дальше пойдет, глядишь, и тело вернется, «давно забытые» чувства, ох, и давно забытые. «Зажрались вы, батенька»- как говорил товарищ Ленин, у которого день рождения 22 апреля... Тьфу, ты, ё-моё, только все начало возвращаться, а мысли те же, дурацкие.… Но нет худа без добра, я восстанавливаюсь как личность, как характер… «Ура, товарищи!» - как сказал бы бессмертный вождь… Да что ты будешь делать?! Его никак не похоронят, и я никогда не умру, что ли?

Тем временем точка приближалась, обретая черты, вполне себе реальной комнаты с полупрозрачными предметами: деревянным деревенским столом, накрытым скатертью, и стулом. В комнате также имелось окно с летними, легкими занавесками, которые едва колыхались от дуновения невидимого ветра, на подоконнике стоял горшок с каким-то растением. На столе стояла призрачная, изрядно оплывшая свеча, собственно, она и давала тот самый свет, который Саня принял за точку. Все предметы, как и сама комната, имели лишь контуры-очертания, то есть, как бы и не существовали, и существовали одновременно. Во всяком случае, в земной жизни такими предметами пользоваться нельзя. Исключение составлял только огонь свечи, он, как раз, и был очень яркий, оранжево-красный, достаточно высокий, но совсем не согревал.

Очертания комнаты сомкнулись вокруг капитана милиции, и он понял, что теперь он в комнате или в том, что хотел считать комнатой. Саня осмотрелся: четыре стены, пол потолок, все как в добротном деревенском доме, эх, сейчас бы самовар с горячим чаем, пирожков каких-нибудь из русской печи… Ага, желания возвращаются, уже неплохо,- подмигнул сам себе Черкашин. И вдруг сообразил, что комната отдаленно напоминает его дом из детства, того самого, проведенного в одной из советских республик. Того далекого знойного края где он вырос, где не было национальностей, распрей, зависти, всегда можно было найти помощь от соседей и народы жили одной большой семьей. Сейчас эти рассуждения едва ли выдержат критику. С другой стороны, будучи ребенком, Саня не мог представить, что однажды настанут такие времена как сейчас...

- Вот и мы так подумали, что тебе в такой обстановке будет комфортнее беседовать – раздался хрипловатый, но приятный голос откуда-то из-под потолка.

Саня вздрогнул, да, представьте себе, его телесная оболочка дала о себе знать. Он ощутил, но не увидел свих конечностей и тела, но он четко их ощутил.

- Присаживайся, дорогой, не смотри на контуры, предметы реальные для нашего измерения, а тебе так в самый раз будут - настоятельно порекомендовал голос с потолка.

Оторопь прошла, Саня задрал голову.

- Кто ты? Что ты? С кем имею честь?

- Ты еще документы у меня спроси – язвительно хихикнул голос.

- Надо будет – спрошу, - пообещал Саня, и хотел поправить кокарду, - при исполнении все же.

Голос откровенно заржал:

- Может и удостоверение найдется, товарищ гвардии сержант?!

- Да, что вы, ты себе позволяешь?! - возмутился Черкашин, но осекся, поймав себя на мысли, что к нему так никто не обращался со времен войны в Афганистане.

- Кто ты? Что ты? Что тебе надо? – закидал он вопросами голос.

-Эх, путь дорожка, фронтовая, не страшна нам бомбёжка любая. А помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела! – нестройно прохрипел-пропел голос, вместо ответа.

Черкашин узнал его.

Теги: нет

Предыдущий пост: Исповедь ангела-хранителя Все посты Ростислав Зубарев
Следить за темой Не следить за темой Управление подписками

Комментарии (0)

Пока нет ни одного комментария
Опубликовано: 03.11.26
Комментариев: 0
Пожаловаться на содержание поста
Меню